1920-1921

Годы учения в консерватории.

8 мая 1920 года: исполнение Шостаковичем Прелюдий (ор.2) на выставке Кустодиева в Доме искусств.

Осень 1920 года: переход в фортепианный класс Л. Николаева.

1921: первый отзыв о Шостаковиче в печати в журнале «Жизнь искусства».

Первый отзыв о Д. Шостаковиче: 
«Потрясающее впечатление произвел концерт, который дал Д. Д. Шостакович, молодой композитор и пианист. Он играл Баха (Прелюдию и фугу a-moll для органа в переложении Листа) и Бетховена «Апассионату». А потом свои собственные произведения. Исполнение отличалось уверенностью и художественной заботой о простоте, которые показали нам музыканта с глубоким ощущением и пониманием своего искусства».
(Жизнь искусства, 1921).

Разговор А. Глазунова с М. Горьким: 
– Нужен паек. Хотя наш претендент очень молод. Год рождения тысяча девятьсот шестой.
– Скрипач, они рано выявляются, или пианист?
– Композитор.
– Сколько же ему лет?
– Пятнадцатый. Сын учительницы музыки. Он принес мне свои опусы.
– Нравится?
– Отвратительно! Это первая музыка которую я не слышал, читая партитуру.
– Почему пришли?
– Мне не нравится, но дело не в этом, время принадлежит этому мальчику. Мне не нравится. Что ж, очень жаль. Но это и будет музыка.
– Фамилия?
– Шостакович.
(В. Шкловский.  Жили-были. – М., Сов. писатель, 1966, с.164).

«Дмитрия Дмитриевича Шостаковича я впервые увидел у нас дома... 11 ноября 1920 года. Он пришел с Зоей, которую я уже знал.
Мы сначала сидели и стеснялись друг друга. Потом принялись играть в железную дорогу. Мите это скоро надоело. Он сел к роялю и стал играть раскрытый клавир «Тангейзера».<...>
Он был таким же, как впоследствии, слегка отчужденным, рассеянным, лохматым, в очках, скрывающих глаза».
(А. Розанов. Воспоминания о Д. Д. Шостаковиче).

«Осенью отмечали день Митиного рожденья. Мы принесли ему в подарок выпиленную из дерева фигурку Эмиля Купера за дирижерским пультом. Фигурка была выразительной: властный профиль и магическая палочка в энергичных руках придавали ей сходство с волшебником из сказки Гофмана.
За праздничным столом вместе с нами был и Александр Константинович Глазунов. Его массивный величавый облик, медлительность и добродушие речи вносили особый дух безграничного тепла и непосредственности.
Вот он попросил тишины. Пожевывая губами, словно обдумывая каждое слово, негромко обратился к гостям:
– Я полагаю, что мы сегодня собрались (пауза), чтобы чествовать и пожелать здоровья юному автору (пауза)... юному автору (пауза)... (кто-то шепотом пытался подсказать: «скерцо»).
Но Александр Константинович, подняв на Митю взгляд, полный отеческой нежности, медленно продолжал:
– Чествовать и пожелать здоровья юному автору будущих симфоний.
С этими словами он взял Митину руку и долго, горячо ее пожимал. Мне же показалось, что ему очень хотелось его просто обнять».
(Е. Трусова. Страницы воспоминаний. Сов. музыка, 1976, № 9, с.107).

16 августа 1921 г. 
К. Лукашевич: 
«Я позволю себе обратить Ваше внимание и ходатайствовать перед Вами о назначении пайка одному несомненно выдающемуся по своему таланту мальчику, пианисту-композитору Дмитрию Шостаковичу, 14 лет. Мальчик этот уже с 9 лет проявил необыкновенный музыкальный талант: у него феноменальная музыкальная память, абсолютный слух, громадное познание фортепианной литературы, и уже есть такие сочинения, с которыми он выступал перед большой публикой. <...> Он все совершенствуется и большими шагами идет вперед. Но переживаемое тяжелое время, почти постоянная голодовка кладут болезненный отпечаток на всех детей, а тем более на такого труженика и впечатлительного, как Митя. От недостатка питания (он ведь почти никогда не имеет ни молока, ни яиц, ни мяса, ни сахара и очень редко масло) наш дорогой мальчик очень худ, бледен, в нем развивается усиленная нервозность и, что всего страшнее, острое малокровие. Наступает тягостная петербургская осень, а у него нет крепкой обуви, галош, теплой одежды. Страшно за его будущность. При всем желании и любви к нему ни его родители, ни близкие не в силах дать ему всего необходимого для жизни и развития таланта. Он получает интернатский паек, так называемый «талантливый», но в последнее время он так мизерен, что не может никак спасти от голода и выражается в золотниках (напр., 2 ложки сахару и полфунта свинины на полмесяца).
<...> Еще раз убедительно прошу обратить внимание на этот выдающийся талант. Он не может расцветать без главной помощи – именно в питании».
(Из письма К. Лукашевич А. Луначарскому).