1973

30 октября – премьера Четырнадцатого квартета (ор.142).

12 ноября – премьера вокального цикла на стихи Марины Цветаевой (ор.143).

Присутствие в Берлине на исполнении Пятой симфонии, опер «Катерина Измайлова» и «Нос». В Копенгагене – «Катерины Измайловой» и Пятнадцатой симфонии (ор.141).

Плавание через Атлантику. Присуждение Шостаковичу звания «Доктора изящных искусств» Северо-западного университета» в США.

Вручение премии фонда Соннинга в Дании.

«Как жаль, что я не писал дневников, записей, воспоминаний. Я встречался со многими интересными людьми, много видел интересного...»
(Советская культура, 1973. 26 июня).

17 июля 1973 г., Жуковка.
«В путешествии самое сильное и прекрасное впечатление на меня произвел океан. Это неописуемо дивное зрелище...»
(Из письма И. Гликману).
 
16 января 1973 г., Москва.
«Я почти совсем беспомощен в бытовых делах. Я не могу самостоятельно одеваться, мыться, и т. п. В моем мозгу будто испортилась какая-то пружина, после 15-ой симфонии я не сочинил ни одной ноты. Это для меня ужасное обстоятельство.
В больнице пробуду еще около месяца. Скучно мне здесь очень».
(Из письма И. Гликману).

«Работаю все время. По дороге в Америку, в Копенгагене закончил свой 14-й квартет, буквально за несколько часов до отъезда из Дании. Пока еще живу им. Хочется поскорее вернуться, разучить его и исполнить...
Из Копенгагена мы попали во французский порт Гавр, где сели на наш теплоход «Михаил Лермонтов», он совершал свой первый рейс в США.
Скажу честно, большего удовольствия в жизни я не испытывал. Все сейчас очень спешат (и я в том числе), летают за считанные часы на другой конец света, а мне это недельное путешествие запомнилось навсегда. Я никогда еще не видел таких закатов и восходов, какие бывают в открытом океане, таких красок воды и неба.
 
В Чикаго было жарко, больше сорока. Во время церемонии вручения дипломов в зале было душно, да меня еще облачили в черную мантию. Но прием был сердечный. Собралось много народа».
(Известия, 1973. 6 августа).

1973 г.
«Многоуважаемая Ирина Петровна! Решаюсь тревожить Вас по очень важному для меня делу. Я сочинил сюиту на стихи Марины Цветаевой. Мне очень хочется познакомить Вас с этим опусом, и, конечно, мечтаю о том, чтобы Вы отнеслись к сюите снисходительно, и тогда я буду просить Вас спеть ее... Когда будет Вам удобно, я приеду в Ленинград, чтобы познакомить Вас с этим новым сочинением. Шлю Вам самые лучшие пожелания. Зовут меня Дмитрий Дмитриевич».
(Из письма И. Богачевой).

Ирина Шостакович, жена композитора:
– Когда Дмитрий Дмитриевич не сочинял, он очень много слушал музыки, он с утра слушал программу радиопередач и записывал, что будет передаваться. И старался в течение дня слушать то, что его интересовало, и то же самое по телевидению. Еще интересовали его спортивные программы – футбол, хоккей – он регулярно смотрел. Старался гулять... Как секретарь Союза композиторов России он много ездил по стране – география его поездок очень большая.
Когда Дмитрий Дмитриевич сочинял, то он садился после завтрака и работал до обеда, потом немного отдыхал, потом сочинял до ужина. И последующий день так же. И в это время он очень не любил, когда его отвлекали на всякие собрания и совещания, видимо, это нарушало ход работы.
Дмитрий Дмитриевич очень не любил публичности, когда на него глазели. Оттого что он волновался, его болезнь обострялась, и он чувствовал что он неровно идет, неровно встает, – это его волновало. Эта болезнь типа хронического полиомиелита. Возбудитель ее неизвестен, поэтому его лечили главным образом уколами витаминов и какими-то физическими упражнениями, но она медленно прогрессировала. Дмитрий Дмитриевич очень страдал, что не может писать, играть на рояле. Ведь он был очень хорошим пианистом и ему хотелось вернуть утраченные позиции. И потом ему в последние годы было трудно писать, рука уставала. Но тем не менее, с остановками, но он писал. Я бы сказала, что почерк его мало изменился, мне кажется, каким был в молодости – таким и остался».
(Из интервью, взятого О. Дворниченко).