Опус 39
«Светлый ручей». Балет в трех действиях, четырех картинах.
Либретто Ф. Лопухова и А. Пиотровского.
1934—1935
Премьеры: 4 апреля 1935 года. Ленинградский государственный академический Малый оперный театр (МАЛЕГОТ), дирижер П. Фельдт.
30 ноября 1935 года. Москва. Большой театр Союза ССР. Балетмейстер Ф. Лопухов, дирижер Ф. Файер.
Рукописи: Партитура. Автограф. ЦМБ МАЛЕГОТа, Музей ГАБТа.
Клавир. ГЦММК (ф.32, ед.хр.287).
Соч. 39а. Сюита из балета «Светлый ручей».
1. Вальс
2. Русский лубок
3. Галоп
4. Адажио
5. Пиццикато
Первое исполнение: 11 марта 1945 года. Москва.
Рукописи: Местонахождение автографа партитуры неизвестно.
Первое издание: Д. Шостакович. Собр. соч., т.26, 1987.
«Сейчас я заканчиваю новый балет... либретто меня вполне удовлетворяет. Действие развертывается в колхозе на Кубани. Действующие лица: колхозники и артисты, приехавшие в гости в колхоз. Балет построен на комедийной основе. Я бы его назвал хореографической комедией — жанр, который так великолепно дается Лопухову. Он же является автором либретто и постановщиком. Яркость, красочность, легкость — вот задачи, которые стояли перед композитором при создании нового балета. В музыке много лирики, много комедийных элементов».
(Красная газета, 1935, 14 января)
Д. Д. ШОСТАКОВИЧ
МОЙ ТРЕТИЙ БАЛЕТ
Трудное и ответственное дело — создать большой балет на советской тематике. Но я не боюсь трудностей. Идти по проторенной дорожке, пожалуй, легче и «безопаснее», но скучно, неинтересно, никчемно.
<...> Группа советских артистов едет на Кубань, где она встречается с кубанскими колхозниками. Эта встреча происходит впервые. Колхозники, предполагая сперва в артистах людей какой-то иной, незнакомой сферы, не знают, как и с какой стороны к ним подойти. И артисты не сразу находят с колхозниками общий язык.
Очень скоро, впрочем, обе стороны выясняют массу общих точек соприкосновения. Те и другие строят социалистическую жизнь: одни — в колхозе, другие — на фронте искусства. Любовные перипетии, возникшие на лоне кубанской природы, еще больше сближают обе бригады — колхозную и актерскую.
Сюжет балета — очень прост и незамысловат.
Музыка, на мой взгляд, весела, легка, развлекательна и, главное, танцевальна. Я намеренно старался найти здесь ясный, простой язык, одинаково доступный для зрителя и для исполнителя. Танцевать на ритмически и мелодически рыхлом материале, по-моему, не только трудно, но попросту невозможно..
Откровенно говоря, глядя всякий раз на так называемую «чистую пантомиму», я не могу отделаться от ощущения, что передо мною происходит разговор глухонемых. Есть в этой, казалось бы, «реалистичности» какая-то непреодолимая ненатуральность. Как в опере не обойдешься без пения (тоже ведь условность), так не выкинешь и танца из балета. Не бороться с этой условностью надо, а оправдать ее.
«Светлый ручей» — мой третий по счету балет на советскую тематику. Первые два — «Золотой век» и «Болт» — в драматургическом отношении я считаю крайне неудачными. Мне кажется, главная ошибка заключалась в том, что авторы либретто, пытаясь показать в балетном спектакле нашу действительность, совершенно не учли балетной специфики. Это очень серьезная вещь — отражение в балете социалистической действительности. К ней нельзя подходить поверхностно. А такие, скажем, эпизоды, как «Танец энтузиазма» или пантомимное изображение трудового процесса (битье молотом по наковальне), обличают недостаточно продуманный подход к проблеме реалистического балетного спектакля, построенного на советской тематике.
Я не могу поручиться, конечно, что и третья моя попытка не окажется неудачной, но даже и тогда это ни в коем случае не отвратит меня от намерения и в четвертый раз взяться за сочинение советского балета.
|
