Опус 65

Симфония № 8 до минор.

1943

1. Adagio. Allegro non troppo

2. Allegretto

3. Allegro non troppo

4. Largo

5. Allegretto (3, 4, 5 части без перерыва).

Посвящение:  «Евгению Александровичу Мравинскому».

Длительность:  62’.
Премьера:  4 ноября 1943 г. Москва, Большой зал консерватории, Государственный симфонический оркестр СССР п/у Е. Мравинского.
Премьеры за рубежом: 2 апреля 1944 г. Нью-Йорк. Симфонический оркестр Нью-Йоркской филармонии. Дирижер А. Радзинский.
21 апреля 1944 г. Бостон. Бостонский симфонический оркестр. Дирижер С. Кусевицкий.
26 мая 1944 г. Мехико. Дирижер К. Чавес.
23 июля 1944 г. Лондон. Симфонический оркестр Би-Би-Си. Дирижер Г. Вуд.
28 февраля 1946 г. Дирижер Р. Дезормьер.
Рукописи:  Автограф партитуры ЦГАЛИ (ф.2048, оп.1, ед.хр.9, 10).
Первое издание:  Музгиз, 1946 г.

«На днях я закончил работу над своей новой, Восьмой, симфонией. Написал ее очень быстро — за два месяца с небольшим. Когда я закончил свою Седьмую симфонию, предполагал писать оперу, балет, начинал работать над героической ораторией о защитниках Москвы. Но работу над ораторией все же отложил и принялся за Восьмую симфонию.
<...> сюжетных моментов в ней нет. Она отражает мои мысли и переживания... Восьмая симфония имеет много внутренних конфликтов, и трагических, и драматических. Но в целом это оптимистическое, жизнеутверждающее произведение. Первая часть представляет собой большое адажио, в своей кульминации достигающее значительного драматического напряжения. Вторая часть — марш с элементами скерцо, третья — очень действенный, динамичный марш. Четвертая часть, несмотря на маршеобразную форму, носит грустный характер. Финальная, пятая часть — светлая, радостная музыка пасторального свойства, с разного рода танцевальными элементами, наигрышами народного характера.
<...>
Идейно-философскую концепцию моего нового произведения я могу выразить очень кратко, всего двумя словами: жизнь прекрасна. Все темное, мрачное сгинет, уйдет, восторжествует прекрасное».
(Восьмая симфония, Беседа с композитором Д. Шостаковичем. — Литература и искусство, 1943, 18 сентября)

Е. Мравинский:
«У Шостаковича, если можно так выразиться, абсолютный оркестровый слух. Он слышит и оркестр в целом и каждый инструмент в отдельности — и мысленно и в реальном звучании.
Вспоминаю такой случай. Мы репетировали Восьмую симфонию.
В первой части незадолго до генеральной кульминации есть эпизод, в котором английский рожок забирается довольно высоко, во вторую октаву. Рожок здесь дублируется гобоями и виолончелями и почти неразличим в общем звучании оркестра. Учитывая это, исполнитель сыграл на репетиции свою партию октавой ниже, чтобы поберечь губы перед большим ответственным соло, которое следует сразу за кульминацией. Услышать английский рожок в мощном звучании оркестра и обнаружить маленькую хитрость исполнителя было почти невозможно. Я, признаться, не заметил ее. Но вдруг за моей спиной из партера раздался голос Шостаковича: «Почему английский рожок играет октавой ниже?» Мы все обомлели. Оркестр остановился и после секунды молчания разразился аплодисментами».
(Мравинский Е.А. Тридцать лет с музыкой Шостаковича)