Документальная хроника
Сочинения
Фотоальбом
Дискография
Шостакович сегодня
Об авторах
Информационные ресурсы




Опус 135

Симфония № 14 для сопрано, баса и камерного оркестра, на слова Ф. Гарсиа Лорки, Г. Аполлинера, В. Кюхельбекера и Р. М. Рильке. Соль минор.

1969

De profundis; Adagio

Малагенья; Allegretto

Лорелея; Allegro

Самоубийца; Adagio

Начеку; Allegretto

Мадам, посмотрите! Adagio

В тюрьме Санте; Adagio

Ответ запорожских казаков константинопольскому султану; Allegro

О, Дельвиг, Дельвиг! Andante

Смерть поэта; Largo

Заключение; Moderato

Клавир закончен 16 февраля, партитура — 2 марта 1969 года.


Посвящение:  «Бенджамену Бриттену».
Длительность:  48’.
Премьера:  29 сентября 1969 года. Ленинград, зал Академической капеллы им. Глинки. Московский камерный оркестр под управлением Р. Баршая. Солисты – Г. Вишневская, Е. Владимиров.
В Москве симфония прозвучала 6 октября 1969 года в Большом зале консерватории.
Исполнение за рубежом:  1970 год. Англия. Оркестр п/у Б. Бриттена.
6 января 1971 года. Филадельфия. Филадельфийский симфонический оркестр. Дирижер Ю. Орманди.
Первое издание:  Партитура напечатана издательством «Музыка» в 1971 году.
Рукописи:  Автограф партитуры хранится в семейном архиве.


«Я оркестрировал вокальный цикл Мусоргского "Песни и пляски смерти" — это великое произведение, я всегда перед ним преклонялся и преклоняюсь. И мне пришла мысль, что, пожалуй, некоторым "недостатком" его является... краткость: во всем цикле всего четыре номера.
А не набраться ли смелости и не попробовать ли продолжить его, подумалось мне. Но тогда я просто не знал, как к этой идее подступиться. Теперь я опять вернулся к ней после того, как прослушал снова целый ряд великих сочинений русской и зарубежной музыкальной классики.
Я был поражен тем, с какой высокой мудростью и художественной силой решаются в них "вечные темы" любви, жизни, смерти, хотя у меня в новой симфонии свой подход к ним.
<...>
Я хочу, чтобы после исполнения симфонии слушатели уходили с мыслью: жизнь прекрасна!»
(Шостакович Д. Предисловие к премьере. — Правда, 1969, 25 апреля)

«Мне кажется, что я в своей симфонии иду по стопам великого русского композитора Мусоргского. Его цикл "Песни и пляски смерти", может быть не весь, но "Полководец" — это большой протест против смерти, напоминание о том, что жизнь свою надо прожить честно, благородно, порядочно, не совершая плохих поступков никогда. Потому что, увы, ученые еще не так скоро додумаются до бессмертия. Нас это ждет всех, и потому я ничего хорошего в конце нашей жизни не вижу...»
(Цит. по кн.: Д. Шостакович. Статьи и материалы. М., 1976)

Р. Баршай:
«Получаю телеграмму: «срочно позвоните» – такая нервная телеграмма. Я ему позвонил. Он говорит: «У Вас есть какое-то транспортное средство, Вы не могли бы немедленно приехать?» Я приехал, он сыграл Четырнадцатую симфонию, уже с партитурой, со всеми инструментами.
Он сидел на всех репетициях, ни одной репетиции не пропустил – всегда сидел сзади меня. И вот на репетиции второй части – она такая активная, звучная, низкие басы в унисон и все скрипки в унисон, вдруг я чувствую, что кто-то меня сильно ударяет по левому плечу, оборачиваюсь – Шостакович сзади меня говорит: «Черт возьми, я и не думал, что это будет так потрясающе звучать, продолжайте, пожалуйста».
Он был очень спонтанный, невероятно спонтанный, когда он был в хорошем расположении духа, когда ему что-то нравилось из своей музыки – он загорался, как ребенок.
Первое исполнение состоялось в Малом зале, в апреле, это было действительно первое исполнение, и первыми солистами были Маргарита Мирошникова и Евгений Владимиров. Там было полно народу. Концерт был закрытый, поскольку были только по приглашениям, хотя был полный зал, все проходы были заняты, было очень жарко. И даже после этого ее не то чтобы не разрешали, но ни одна концертная организация не хотела взять на себя смелость это исполнить.
Никто не хотел – ни Московская филармония, ни Ленинградская филармония – не решался это исполнить. И так начался сезон отпусков, все разъехались, Дмитрий Дмитриевич уехал на Байкал отдыхать, а я уехал в Прибалтику. И вот я получаю письмо от него, что появилась какая-то надежда. Через некоторое время получаю второе письмо – какая радость будет – капелла берет на себя смелость исполнить Четырнадцатую симфонию. «Вот будет здорово, если состоится», – писал он, как ребенок, как будто он мальчишка.
– А какое впечатление на Вас произвела эта музыка?
– Огромное. Трудно объяснить однозначно, она просто поглощала целиком. Когда мы ее играли, мне казалось, что она протекает, а это большое сочинение, протекает всего одну минуту.
Я совершено не ощущал, сколько времени это продолжается, каждый раз находился под каким-то гипнозом.
<...> Это симфония о смерти, как известно, он сам говорил, что на него большое впечатление произвело произведение М. Мусоргского «Песни и пляски смерти», и он хотел эту тему как-то продолжить, но, как он говорил, не потому, что мрачно смотрит на все это, безысходно, как на неизбежность. Он говорил: «Я протестую против, протестую, этого не должно быть. Поэтому я это сочинил». И воздействие музыки такое, что нельзя сказать, что это религиозное произведение. Хотя другие реквиемы связаны с неземными мыслями, это произведение очень земное, очень человеческое. Он отразил в нем различные аспекты трагической части человеческой жизни. И я бы сказал, что это такое произведение – я бы не взял его в гастроли, чтобы играть его каждый день или через день, – такое оно оказывает воздействие на самих исполнителей».
(Из интервью, взятого О. И. Дворниченко. Публикуется впервые)

К. И. Кондрашин:
«Как-то весной 1969 года последовал звонок Дмитрия Дмитриевича с приглашением зайти к нему и познакомиться с новым сочинением. Были приглашены также Р. Баршай и Р. С. Бунин. Дмитрий Дмитриевич показал нам Четырнадцатую симфонию.
Играть ему было из-за болезни рук трудно. При этом он сам пел вокальную партию довольно тихим, я бы даже сказал, детским голосом. Однако целый ряд лирических моментов («Самоубийца», «Смерть поэта», «О Дельвиг, Дельвиг») и тогда произвел потрясающее впечатление. Чувствовалось, что это сочинение особенно дорого Дмитрию Дмитриевичу. После исполнения, во время чаепития, он как-то мимоходом сказал, что несколько ночей не спал, отдав переписчику рукопись партитуры: «Я все время пытался выяснить, смогу ли по памяти восстановить сочинение, если вдруг потеряется оригинал».
В мае была организована открытая репетиция в Малом зале консерватории. Пели М. Мирошникова и Е. Владимиров, дирижировал Московским камерным оркестром Р. Баршай. Конечно, в зале негде было яблоку упасть. Перед началом выступил сам Дмитрий Дмитриевич, который сказал, что этим сочинением полемизирует с отношением к смерти, как к избавлению от земных тягот и переходу в лучший мир. Такое отношение чувствуется в умиротворенной музыке, сопровождающей гибель героев в «Аиде», в «Отелло», или в подходе к проблеме смерти в «Военном реквиеме» Бриттена. Самому Дмитрию Дмитриевичу ближе страстный протест против смерти, который звучит, например, в «Полководце» Мусоргского. Он сказал: "Еще не скоро наши ученые додумаются, так сказать, до бессмертия, конец жизни неизбежен, нас это всех ждет, но ничего хорошего я лично в этом не вижу..."
Тут он напомнил слова Н. Островского о том, что жизнь дается только один раз и надо прожить ее достойно, а поэтому и надо напоминать о неизбежности смерти.
Симфония произвела грандиозное впечатление».
(Рукопись. Публикуется впервые)




Опус 1
Опус 2
Опус 3
Опус 4
Опус 5
Опус 6
Опус 7
Опус 8
Опус 9
Опус 10
Опус 11
Опус 12
Опус 13
Опус 14
Опус 15
Опус 15а
Опус 16
Опус 17
Опус 18
Опус 19
Опус 20
Опус 21
Опус 22
Опус 23
Опус 24
Опус 25
Опус 26
Опус 27
Опус 28
Опус 29/114
Опус 30
Опус 31
Опус 32
Опус 33
Опус 34
Опус 35
Опус 36
Опус 37
Опус 38
Опус 39
Опус 40
Опус 41
Опус 41а
Опус 42
Опус 43
Опус 44
Опус 45
Опус 46
Опус 47
Опус 48
Опус 49
Опус 50
Опус 51
Опус 52
Опус 53
Опус 54
Опус 55
Опус 56
Опус 57
Опус 58
Опус 58а
Опус 59
Опус 60
Опус 61
Опус 62
Опус 63
Опус 63а
Опус 64
Опус 65
Опус 66
Опус 67
Опус 68
Опус 69
Опус 70
Опус 71
Опус 72
Опус 73
Опус 74
Опус 75
Опус 76
Опус 77
Опус 78
Опус 79
Опус 80
Опус 81
Опус 82
Опус 83
Опус 84
Опус 85
Опус 86
Опус 87
Опус 88
Опус 89
Опус 90
Опус 91
Опус 92
Опус 93
Опус 94
Опус 95
Опус 96
Опус 97
Опус 98
Опус 99
Опус 100
Опус 101
Опус 102
Опус 103
Опус 104
Опус 105
Опус 106
Опус 107
Опус 108
Опус 109
Опус 110
Опус 111
Опус 112
Опус 113
Опус 114/29
Опус 115
Опус 116
Опус 117
Опус 118
Опус 119
Опус 120
Опус 121
Опус 122
Опус 123
Опус 124
Опус 125
Опус 126
Опус 127
Опус 128
Опус 129
Опус 130
Опус 131
Опус 132
Опус 133
Опус 134
Опус 135
Опус 136
Опус 137
Опус 138
Опус 139
Опус 140/62
Опус 141
Опус 142
Опус 143
Опус 144
Опус 145
Опус 146
Опус 147

РУС
ENG